После президентских выборов в конце прошлого года, проевропейские партии правого толка где-то «потерялись», практически исчезнув с местного политического поля. За незначительными исключениями, когда выступили с определенной реакцией на действия властей и президента Додона, эти партии не слишком себя проявили. Правоцентристские партии были оттеснены за черту политического поля также и посредством поляризации политической жизни в РМ, на одном полюсе, будучи президент Игорь Додон, а на другом – нынешняя власть, сгруппированная вокруг Демократической партии. Некоторые говорят, что эта поляризация искусственна и является результатом реальной политической борьбы между президентом и властью. Так или иначе, а результатом является то, что отмечено выше, и, исходя из созданной ситуации, мы можем сделать только один вывод – политические проевропейские правые партии должны действовать, чтобы вернуться сильными в политическую жизнь страны, в ином случае их электоральные позиции еще больше осложнятся.

Сегодня абсолютно очевидно, что в нынешней формуле у правоцентристских партий (в первую очередь речь идет о партиях ПДС, ППДП, ЛДПМ) нет высоких шансов завоевать позиции в молдавской политике (я имею в виду шансы прийти к власти). Их ставка на то, что в РМ более половина электората является правоцентристским и проевропейским, и в любом случае у них не будет другой альтернативы, как проголосовать или за ПДС, или за ППДП (и меньше за ЛДПМ) может оказаться ошибочной. Если ПДС, ППДП и ЛДПМ не предпримут меры по мобилизации соответствующего электората, он пополнит ряды апатичных, разочаровавшихся  избирателей с политической точки зрения. Правоцентристский проевропейский электорат определяется специалистами термином «сознательный электорат», так как он является образованным электоратом, с высоким уровнем политической культуры, но вместе с тем, и чрезвычайно чувствительным. Соответствующий электорат хочет, чтобы его «привлекали к работе» не только на выборах, как обычно поступают политики, но и в периоды между выборами. Таким образом, избиратель чувствует себя полезным, объединенный общими принципами, идеями, ценностями, он чувствует себя частью команды и, не в последнюю очередь, чувствует себя политически защищенным, а надежда на политический реванш мобилизует его, и делает чрезвычайно активным. Будучи покинутым, соответствующий электорат начинает искать альтернативу, и если не находит ее, то предпочитает пополнить ряды апатичных избирателей, с политической точки зрения.

Оставаясь за чертой политического поля, ПДС, ППДП, ЛДПМ очень рискуют. В первую очередь, они рискуют потерять часть электората. Во-вторых – рискуют допустить формирование на правоцентристском сегменте новой электоральной ниши, которая наверняка, сразу после ее создания, будет «заселена» искусственными проектами, заброшенными на этот сегмент с определенной целью теневыми политическими режиссерами, или индивидуальными проектами, лидеры которых почувствуют подходящий момент для их запуска в молдавской политике.

С другой точки зрения, возвращение правоцентристских партий в большую политическую игру невозможно осуществить только посредством их активизации (хотя, даже и этот сценарий не следует упускать из виду).

Возвращение в такой ситуации осуществляется на волне политического шока, посредством неожиданного действия, за счет значительного мобилизаторского потенциала. Таким движением, могло бы стать слияние этих трех партий в одно формирование. Имидж Майи Санду (который еще ценится определенной частью электората), огромный потенциал в работе с массами и энергия Андрея Нэстасе и значительные человеческие, финансовые, и инфраструктурные ресурсы ЛДПМ (которые остаются существенными даже после падения этой партии в 2015 году), могут быть основными ингредиентами успешной политической формулы. Тем более, что крупнейшая политическая европейская семья – Европейская народная партия (членом которой ЛДПМ уже является, а ПДС и ППДП находятся в явном процессе по сближению с НЕП) дает понять, что видит развитие ситуации именно на основе этого сценария.

Что бы это значило на практике? Слияние этих трех партий имело бы эффект бомбы на уровне местного политического класса, подталкивая эти два политические полюса навстречу друг другу, принуждая их даже  сформировать в определенный момент единое целое. Политический мир Молдовы выглядел бы совсем по-другому – на одном полюсе – все, что означает власть, в том числе и президентура, а на другом полюсе – проевропейский сегмент. Цель европейской интеграции не воспринималась бы  только через призму действий нынешней власти, а через альтернативу, предоставленную консолидированным превропейским сегментом. Проевропейский электорат опять мобилизовался бы и сгруппировался вокруг новой политической силы, не оставив пространства, которое могли бы занять новые политические проекты, и даже лишил бы всякой перспективы новые юнионистские проекты, большая часть юнионистского электората, сгруппировавшись вокруг консолидированного правоцентристского сегмента, как уже  было на президентских выборах.

Вопрос заключается в том: Осознают ли проевропейские правые партии ситуацию, в которой оказались? И, если осознают, то, как я понимаю, необходимы радикальные меры, чтобы остаться в большой политической борьбе? Думаю, что ответы на эти вопросы мы узнаем очень скоро. Тогда мы сможем сделать некоторые выводы о политической зрелости и ответственности тех, кто представляет проевропейский сегмент РМ.

Думитру Спэтару